The Evil Apartment

If on the following morning anyone had said to Styopa Likhodeyev, "Styopa! You'll be shot if you don't get up this minute!"
Если бы в следующее утро Степе Лиходееву сказали бы так: "Степа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь!"

Styopa would have replied in a numb, faintly audible voice, "Shoot me, do whatever you like to me, but I'm not getting up."
Степа ответил бы томным, чуть слышным голосом: "Расстреливайте, делайте со мною, что хотите, но я не встану".

It wasn't just a matter of getting up-he didn't even think he could open his eyes, because if he did, lightning would strike and blast his head to bits.
Не то что встать, - ему казалось, что он не может открыть глаз, потому что, если он только это сделает, сверкнет молния и голову его тут же разнесет на куски.

A heavy bell was clanging inside his head, brown spots with fiery-green rims were floating between his eyeballs and his closed lids,
В этой голове гудел тяжелый колокол, между глазными яблоками и закрытыми веками проплывали коричневые пятна с огненно-зеленым ободком,

and to cap things off, he felt nauseated, and his nausea seemed to be related to the sounds coming from a persistent phonograph.
и в довершение всего тошнило, причем казалось, что тошнота эта связана со звуками какого-то назойливого патефона.

Styopa was trying to remember something, but the only thing he could remember was that yesterday - he didn't know where
Степа старался что-то припомнить, но припоминалось только одно - что, кажется, вчера и неизвестно где

-he had been standing, napkin in hand, trying to kiss a lady and promising he would visit her the next day at noon on the dot.
он стоял с салфеткой в руке и пытался поцеловать какую-то даму, причем обещал ей, что на другой день, и ровно в полдень, придет к ней в гости.

The lady had refused him, saying, "Don't, don't, I won't be home!"
Дама от этого отказывалась, говоря: "Нет, нет, меня не будет дома!"

-but Styopa had been insistent, "I think I'll just come anyway!"
- а Степа упорно настаивал на своем: "А я вот возьму да и приду!"

Who this lady was, what time it was now, or what the day or month- Styopa hadn't the slightest idea.
Ни какая это была дама, ни который сейчас час, ни какое число, ни какого месяца - Степа решительно не знал

Even worse, he couldn't remember where he was.
и, что хуже всего, не мог понять, где он находится.

That, at least, he tried to figure out by ungluing the lids of his left eye.
Он постарался выяснить хотя бы последнее и для этого разлепил слипшиеся веки левого глаза.

In the semidarkness something glowed dimly.
В полутьме что-то тускло отсвечивало.

Styopa finally recognized the mirror, and realized he was in his own room, lying flat on his back on his own bed, that is, in the bedroom on the bed that used to belong to the jeweller's widow.
Степа наконец узнал трюмо и понял, что он лежит навзничь у себя на кровати, то есть на бывшей ювелиршиной кровати, в спальне.

At this point his head started to pound so badly that he closed his eyes and began groaning.
Тут ему так ударило в голову, что он закрыл глаз и застонал.

Let us explain: Styopa Likhodeyev, the director of the Variety Theater, regained consciousness that morning in the apartment
Объяснимся: Степа Лиходеев, директор театра Варьете, очнулся утром у себя в той самой квартире,

that he shared with the late Mikhail Alexandrovich Berlioz in a large six-storey building on Sadovaya Street.
которую он занимал пополам с покойным Берлиозом, в большом шестиэтажном доме, покоем расположенном на Садовой улице.

It should be said that the apartment - No. 50-had long had, if not a bad, then at least an odd reputation.
Надо сказать, что квартира эта - N 50 - давно уже пользовалась если не плохой, то, во всяком случае, странной репутацией.

Two years before it had belonged to the widow of the jeweller de Fougeret.
Еще два года тому назад владелицей ее была вдова ювелира де Фужере.

Anna Frantsevna de Fougeret, a very businesslike and respectable woman of fifty, let out three of her five rooms to lodgers.
Анна Францевна де Фужере, пятидесятилетняя почтенная и очень деловая дама, три комнаты из пяти сдавала жильцам: