Pilate did this with great skill. The eyebrows on his haughty face arched upwards, and the procurator looked at the high priest with amazement.
Пилат это и сделал с большим искусством. Брови на надменном лице поднялись, прокуратор прямо в глаза поглядел первосвященнику с изумлением.

"I must admit, your reply astonishes me," began the procurator softly. "I fear there may be some misunderstanding here."
- Признаюсь, этот ответ меня удивил, - мягко заговорил прокуратор, - боюсь, нет ли здесь недоразумения.

Pilate went on to explain. The Roman government did not infringe upon the rights of the local religious authorities, as the high priest well knew, but in this particular instance an obvious mistake seemed to have been made.
Пилат объяснился. Римская власть ничуть не покушается на права духовной местной власти, первосвященнику это хорошо известно, но в данном случае налицо явная ошибка.

And, naturally, the Roman government had an interest in correcting that mistake.
И в исправлении этой ошибки римская власть, конечно, заинтересована.

In point of fact* the crimes committed by Bar-rabban and by Ha-Notsri were not comparable in terms of seriousness.
В самом деле: преступления Вар-раввана и Га-Ноцри совершенно не сравнимы по тяжести.

The latter, clearly a deranged individual, was guilty of making absurd speeches that incited the people of Yershalaim and other locales, but the former bore a far heavier burden of guilt.
Если второй, явно сумасшедший человек, повинен в произнесении нелепых речей, смущавших народ в Ершалаиме и других некоторых местах, то первый отягощен гораздо значительнее.

Not only had he made direct calls to rebellion, he had even killed a guard in the attempt to arrest him.
Мало того, что он позволил себе прямые призывы к мятежу, но он еще убил стража при попытках брать его.

Bar-rabban was incomparably more dangerous than Ha-Notsri.
Вар-равван гораздо опаснее, нежели Га-Ноцри.

In view of all the above, the procurator was asking the high priest to review the decision and to release the less dangerous of the two condemned prisoners, which was, without question, Ha-Notsri. And so?...
В силу всего изложенного прокуратор просит первосвященника пересмотреть решение и оставить на свободе того из двух осужденных, кто менее вреден, а таким, без сомнения, является Га-Ноцри. Итак?

Kaifa said in a quiet but firm voice that the Sinedrion had reviewed the case very thoroughly and again reiterated its intention to free Bar-rabban.
Каифа прямо в глаза посмотрел Пилату и сказал тихим, но твердым голосом, что Синедрион внимательно ознакомился с делом и вторично сообщает, что намерен освободить Вар-раввана.

"What? Even after my petition? A petition made by a spokesman of the Roman government? Repeat it, High Priest, for the third time."
- Как? Даже после моего ходатайства? Ходатайства того, в лице которого говорит римская власть? Первосвященник, повтори в третий раз.